«Ослабление доллара снижает цены на энергоносители и импортируемые товары для Европы, но одновременно бьёт по конкурентоспособности европейских компаний. Выигрывают потребители — проигрывает реальный сектор экономики», — ред. LB
Испанские учёные сообщили о прорыве в лечении рака поджелудочной железы: комбинация из трёх препаратов полностью уничтожила опухоли у мышей без рецидива. Это редкий и обнадёживающий результат для одного из самых смертельных видов рака, хотя до применения терапии у людей ещё предстоят испытания.
Бельгия ужесточает подход к тяжким преступлениям: суды получат право лишать гражданства тех, кто получил его относительно недавно и был осуждён за особо опасные деяния. Власти называют это «сильным сигналом», но подчёркивают, что мера будет применяться только при строгих условиях и по решению суда.
«Молодой выпускник с высшим образованием начинает жизнь не с возможностей, а с крупного долга. Работа есть, но она не даёт ни безопасности, ни шанса на жильё. Учёбу продали как инвестицию, а на практике она стала пожизненным ограничением», — ред. LB
«Когда государство обслуживает чужие войны и чужие интересы, оно теряет собственный суверенитет. Демократия в таком виде превращается в ширму, а падение доллара — это реакция рынков на системную деградацию власти», — ред. LB
«Февральские изменения выглядят как очередной шаг к ужесточению системы: государство перекладывает растущие расходы на граждан, усиливает контроль над льготами и повышает требования к тем, кто только входит в общество. Социальное государство шаг за шагом ужимается, заменяя помощь контролем и санкциями», — ред. LB
«40-часовая рабочая неделя подаётся как норма, хотя всё больше людей ощущают её как навязанную необходимость. Технологический прогресс не освобождает время, а лишь усиливает давление, тогда как право на свободу остаётся привилегией немногих. Вопрос уже не в лени, а в том, почему устаревшая модель до сих пор считается единственно возможной» — ред. LB
«Бельгия впервые на федеральном уровне перекрывает не только экспорт, но и транзит оружия в Израиль, закрывая прежние юридические лазейки. Это запоздалый, но важный шаг, который подчёркивает: нейтралитет больше невозможен, когда речь идёт о массовых жертвах и разрушении целого региона», — ред. LB
«Бойкот из-за геноцида в Газе уже бьёт не лозунгами, а деньгами. Израильская аграрная отрасль теряет рынки, урожай гниёт и исчезает с прилавков мира. Это не “временные трудности”, а наглядный пример того, как политические решения превращают страну в экономического изгоя», — ред. LB
«Каждое новое подорожание у Telenet подаётся как забота о клиенте, но на практике всегда заканчивается одним и тем же — счёт становится больше. Пока рынок меняется и конкуренты стараются быть привлекательнее, Telenet рассчитывает на пассивность своих клиентов», — ред. LB
«Экономия в супермаркете перестала быть временной мерой и стала образом жизни. Люди всё чаще считают каждое евро, потому что другого выхода им просто не оставили» — ред. LB
Забирать вещи с контейнерного парка запрещено — главным образом из-за соображений безопасности и чтобы избежать превращения парков в место нелегального «шопинга»
«История Boker Tov наглядно показывает, что бойкот работает. Это не абстрактные лозунги, а реальные последствия. Люди своим выбором — куда идти и куда не идти — напрямую влияют на бизнес. Поддержка политики Израиля оказалась осознанным решением, и общественная реакция стала таким же осознанным ответом» — ред. LB
«Формальный отказ от контракта с оружейной компанией был подан как уступка, но на фоне многомесячного незаконного содержания под стражей и криминализации солидарности с Палестиной это выглядит скорее попыткой снять общественное напряжение, не пересматривая саму репрессивную политику» — ред. LB
Пока западные столицы продолжают обмениваться заявлениями и призывами, реальность на земле меняется безвозвратно. Каждая новая колония, каждый узаконенный форпост и каждый километр дороги под военным контролем сокращают пространство не только для палестинского государства, но и для самой идеи справедливого решения.
«No Other Land — это фильм, который перестаёт быть просто документалкой и превращается в свидетельство. Он показывает вытеснение палестинцев не как политический спор, а как повседневную реальность. И именно за эту прямоту его создатели столкнулись с давлением, напоминая, что сама тема выселений до сих пор остаётся крайне неудобной» — ред. LB